Новые флеш игры.
Шаблоны Joomla здесь.
Здесь новыешаблоны dle
Индекс материала
Пушкин и Бендеры
Бессарабское окружение Пушкина
И.Н.Инзов
Из «Истории малой России»,
Карл XII
Все страницы

автор: В.Перстнев

заведующий музеем Боевой Славы г.Бендеры 


Жизнь и творчество А.С.Пушкина в годы Южной ссылки, когда он находился в Молдавии, а позже в Одессе, является одной из замечательных страниц в биографии поэта. На карте бывшей российской империи найдется не так много мест, чьи исторические вехи так или иначе связаны с именем великого русского поэта. Мы гордимся тем фактом, что одно из этих мест – приднестровский город Бендеры.
С сентября 1820 года по август 1823 года поэт жил в Бессарабии и неоднократно бывал в нашем городе, приезжал он в Бендеры и останавливался здесь и в одесский период жизни и творчества. И дело не в том, что Бендеры просто одна из географических точек, которую он не мог не миновать в ходе своих поездок по Бессарабии. Его властно влекло сюда историческое прошлое нашего города. Пушкин знал о пребывании здесь шведского короля Карла XII, он живо интересовался судьбой украинского гетмана Ивана Мазепы и пытался отыскать здесь его могилу. Поэт посвятил нашему городу свои бессмертные строки в эпилоге поэмы «Полтава» и в стихотворении «Приезд».

Находясь на юге, Пушкин жил в гуще политических событий. Значительное влияние на духовную жизнь поэта, эволюцию его мировоззрения, укрепление его вольнолюбивых устремлений оказывало ближайшее окружение Пушкина.
Михаил Федорович Орлов был одной из самых интересных и ярких личностей из окружения поэта кишиневского периода. В Кишиневе квартировал штаб 16-й пехотной дивизии, начальником которой был М.Ф.Орлов, тесно связанный с движением декабристов. В его доме собиралось все военное общество края. По свидетельству В.Ф.Раевского, «Орлов по привычке говорил очень свободно. За обедом у него редко бывало менее 15 или 20 человек. Два брата Липранди, Охотников, майор Гаевский, и я, несколько свитских офицеров, А.С.Пушкин были всегдашними посетителями». (2). Исследователи и современники Пушкина не раз отмечали, что собрания и беседы у Орлова «заставляли молодого Пушкина пристальнее глядеть на самого себя и в то же время вообще направляли его мысли к занятиям умственным». (3)
И.П.Липранди писал в своих воспоминаниях, что беседы у Орлова «Дали толчок к дальнейшему развитию научно-умственных способностей Пушкина по предметам серьезных наук». (4)
У Орлова Пушкин познакомился и сблизился с другими членами кишиневской ячейки декабристов: В.Ф.Раевским, К.А.Охотниковым, П.С.Пущиным, И.П.Липранди, П.И.Пестелем – руководителем тайного «Южного общества». Сам Орлов возглавлял кишиневскую организацию декабристов, связанную с Южным обществом декабристов. После ее разгрома в 1812 году он был отстранен от командования дивизией, а в декабре 1825 года арестован.
Встреча Пушкина с Пестелем произошла весной 1821 года. Об этом поэт пишет в своем кишиневском дневнике: «9 апреля. Утро провел с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. Сердцем я материалист, - говорит он, - но мой разум этому противится. Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю…» Пушкина поражала образованность, необычайная сила воли, широта взглядов Пестеля.
Но особенно крепкой дружбой Пушкин был связан с В.Ф.Раевским. Владимир Федосеевич Раевский приехал в Кишинев в феврале 1820 года в чине капитана в 32-й егерский полк. В Аккермане он руководил полковой школой юнкеров. В августе 1821 года переехал в Кишинев, став начальником дивизионной юнкерской школы. В истории движения декабристов Раевский отмечен как «первый декабрист». За политическую пропаганду в армии Раевский был арестован и заключен в Тираспольскую крепость.

Раевский безусловно оказал большое влияние на формирование мировоззрения и литературно-теоретических взглядов Пушкина. Раевский живо интересовался историей края, обычаями его многонационального населения. По свидетельству Липранди, Раевский «очень много способствовал к подстреканию Пушкина заняться положительнее историей и в особенности географией. Я тем более убеждаюсь в этом, что Пушкин неоднократно после таких споров, на другой или третий день, брал у меня книги касавшиеся до предмета, о котором шла речь. Пушкин, как вспыльчив ни был, но часто выслушивал от Раевского, под веселую руку обоих, дововльно резкие выражения и далеко не обижался, а, напротив, казалось, скал выслушивать бойкую речь Раевского». (5)


И, конечно, значительным оказалось влияние на поэта самого И.П.Липранди. Знакомство и дружба с еще одним приближеннвым Орлова подполковником Иваном Петровичем Липранди, состоялось тоже в доме Орлова. 2 января 1822 года Пушкин писал Вяземскому: «Он мне добрый приятель и (верная порука за честь и ум) нелюбим нашим правительством и в свою очередь не любит его». (6) Пушкиноведы предполагают, что Липранди был прототипом Сильвио, героя рассказа А.С.Пушкина «Выстрел». Отважный вояка и дуэлянт, Липрандия нравился Пушкину еще более своей ученостью. В примечаниях к «Цыганам» Пушкин ссылается на «Историческое и статистическое описание Бессарабии», составленное Липранди, который соединил в себе ученость с отличными достоинствами военного человека». У Липранди была богатая библиотека, уже в 1830г. известная европейским ученым обществам. По свидетельству Липранди, А.С. Пушкин неоднократно брал у него книги, «которые говорили о крае с самой глухой древности».
Его отец был уроженцем Пьемонта, куда его предки переселились в XVIII веке из Барселоны, с 1775 года переехал в Россию,где17 июня 1790 года родился его первый сын Иван Петрович Липранди. Участник войны России с Финляндией (1808 – 1809г.г.) и Отечественной войны 1812 года, И.П. Липранди уже с 1813 года работал в военно-политическом сыске, о чем он впоследствии сам рассказывал.
Одна из многочисленных дуэльных историй И.П. Липранди вынудила его перейти из гвардии в рядовой армейский полк. Липранди прибыл в Молдавию, где ему, по его словам, было поручено «собирание сведений о действиях турок в придунайских княжествах и Болгарии». Высоко образованный и начитанный, он хорошо знал историю тогдашней «Оттоманской империи» и Молдавии. Богатейшая библиотека Липранди, включавшая литературу о Турции на всех языках, вышедшую за период 1820 – 1830г.г.,была приобретена в 1856 году Генеральным штабом. И.П. Липранди был сам автором довольно значительного количества неопубликованных или частично опубликованных работ (хранящихся в ЦГИА Санкт – Петербурга),главным образом по истории Молдавии, Валахии, Бессарабии. Помимо уже упомянутого «Исрического и статистического описания Бессарабии» в этом ряду можно назвать «Опыт словоистолкователя Оттоманской империи… с присовокуплением краткого по всем отраслям описания европейских областей империи Румелии, Македонии, Албании, Черногории, Герцеговины, Боснии, Турецкой Кроации, Сербии, Булгарии, земель некрасовцев, запорожцев, добруджских татар, Молдавии и Валахии»… «Краткий очерк истории Молдавии и Валахии», «Опыт изложения древней и новой истории Бессарабской области», «Восстание пандур под предводительством Тудора Владимиреску», «Исторические, географические и другие выписки о Болгарии, сделанные Липранди» и другие (7) (ЦГИАЛ, ф.673,оп.1.)
Другое дело политическое лицо Липранди. Деятельность его в послекишиневский период как агента-провокатора тайной полиции не вызывает никаких сомнений. Достоверно известно, что он осуществлял наблюдение за кружком петрашевцев и способствовал его разгрому. Однако, ряд исследователей (П.А. Садиков и другие) считали, что Липранди был декабристом и в начале 1820 года будто бы «… далеко еще не был тем, кем стал впоследствии…». Утверждают, что в дни пребывания Бессарабии А.С. Пушкина Липранди не служил в тайной полиции и его деятельность в качестве агента-провокатора относится к более поздним годам.(8)
Множество фактов свидетельствуют об обратном. 25 июля 1821 года И.П. Липранди был переведен из Камчатского в Якутский пехотный полк в том же чине подполковника. 4 февраля 1822 года он с подозрительной неожиданностью выезжает на четыре с лишним месяца в Петербург. А через день (!) , 6 февраля, был арестован В.Ф. Раевский и затем начались репрессии против видных деятелей кишиневской ячейки Южного тайного общества. 11 ноября 1822 года Липранди неожиданно вышел в отставку в чине полковника, а 17 января 1826 года был арестован по делу декабристов. Однако, как впоследствии рассказывал в своих «Записках», он был вполне уверен в своем скором возвращении.19 февраля того же года Липранди был освобожден, причем в «Алфавите декабристов» было записано, что он, Липранди, к тайному обществу не принадлежал, о существовании такового не знал и ни с кем из членов его сношений не имел(!).
Не менее любопытно и другое свидетельство командира 17-й дивизии генерал-майора С.Желтухина. По его словам И.П.Липранди при своем аресте говорил: « Меня берут понапрасну, разве за то только, что я в коротких связях и переписке был с Муравьевым-Апостолом». Между тем С. Муравьев-Апостол, как известно, был далеко не рядовой декабрист, а один из руководителей восставшего на Украине Черниговского полка и был впоследствии повешен в числе пяти главных деятелей декабризма. И далее тот же С.Желтухин сообщает, что И.П.Липранди при своем аресте говорил: «Мне де стоит поговорить с Николаем Павловичем (Николаем I) и тогда оправдаюсь, буду освобожден и еще он сделает меня или камергером, или флигель-адьютантом.» (9)
По возвращении в Кишинев Липранди становится адьютантом графа М.С.Воронцова, генерал-губернатора Новороссийского края. Н.С.Алексеев в письме к Пушкину из Кишинева от 30 сентября 1826 года сообщает, что Липранди «живет по-прежнему здесь довольно открыто и, как другой Калиостро, бог знает, откуда деньги берет». В другом письме к Пушкину от 20 марта 1827 года он же свидетельствует о довольно неблаговидном поступке Липранди. В Кишиневском саду должна была состояться дуэль между кишиневскими жителями Сушковым и Варламом. Алексеев был секундантом у Варлама, а Липранди у Сушкова. Но Липранди оповестил полицию и дуэль не состоялась. Примечательно, что Алексеев, Сушков и Варлам были привлечены к следствию за участие в дуэли и только Липранди избежал следствия.
В 1828 году Липранди оставил Молдавию, так как его назначили начальником вновь учрежденной высшей тайной заграничной полиции в связи с чем возникает естественный вопрос: как могло случиться, что человек, пускай не состоявший членом тайного общества, оправданный но все же бывший на подозрении в связи с делом декабристов, получил из рук самого царя столь значительный пост.
Красноречивее же всего звучит признание самого И.П.Липранди. В «Объяснении» к своей «Записке» в III отделении, поданной в 1849 году, которая представляет собой целый трактат о формах и методах агентурно-провокаторской деятельности, Липранди пишет, что революционные заговоры – это «зло великой важности, угрожающее коренным потрясением общественному и государственному порядку», и далее «таков мой образ мыслей и таково мое внутреннее убеждение». «Я почитал себя в обязанности, - указывает Липранди, - следить все нити порученного моему наблюдению дела, как бы они при первом взгляде не представлялись ничтожными и не заслуживающими внимания».
Этим видимо во многом объясняется такая обширная и глубокая осведомленность Липранди о кишиневской жизни обрисованной исключительно подробно в его воспоминаниях, которые являются отнюдь не поверхностными наблюдениями обывателя, а заметками профессионала, обязанного знать «все ничтожные нити» событий, дел и людей, окружающих его. Липранди был отнюдь не ординарной личностью. Ф.Ф.Вигель в своих «Записках» сообщает, что Липранди в бытность свою в Париже, в 1816 году, был в близких отношениях с самим Видоком, главой парижской сыскной полиции и в это время выполнял ряд поручений по сыскным делам в русской армии, находившейся за границей. Давних же своих и не просто обычных деловых, а дружеских связей с виднейшими руководителями политического сыска – шефами жандармского отделения А.Х.Бенкендорфом и Л.В.Дубельтом Липранди и сам не скрывал.
В целом к кишиневским воспоминаниям Липранди следует относиться с максимальной осторожностью в той части, где дело касается политических характеристик лиц и событий. В то же время благодаря исключительной подробности, они дают богатый фактический материал, относящийся к бессарабскому периоду жизни Пушкина.
В связи с вышесказанным нельзя обойти вниманием и другой вопрос: почему Липранди, который, конечно, хорошо был осведомлен об антиправительственных высказываниях Пушкина, не сообщал о них соответствующим органам. С одной стороны, видимо, потому что и сам поэт в своих произведениях этого особо не скрывал, наверняка сказывалась существовавшая определенная взаимная дружеская симпатия. Кроме того, возможно, Липранди считал достаточными те сведения о Пушкине, которые, как он полагал, должен был сообщать генерал Инзов, под надзор которого был послан.


В этом контексте невозможно обойти вниманием личность самого генерала И.Н.Инзова. Иван Никитич Инзов сыграл исключительную роль в оберегании Пушкина от возможных новых репрессий царского правительства. Подчас ему стоило много труда, рискуя своим служебным положением, скрывать от властей бунтарские выходки своего «подопечного», к которому он относился поистине с отеческой любовью и вниманием.
Интересно, что в 1904 году в Бендерах вышла книга: «Инзов Иван Никитич, генерал от инфантерии, главный попечитель и председатель попечительного комитета об иностранных переселенцах южного края России. Биографический очерк. С двумя портретами. Составитель Степан Потоцкий. Бендеры. 1924 год». И.Н.Инзов интересен для нас и потому, что в составе московского гренадерского полка он участвовал во взятии Бендерской крепости в ноябре 1806 года.
Инзов оставил о себе добрую память и много сделал для Бессарабского края и молдавского народа. Об этом Пушкин пишет в стихотворном послании: «Мой друг уже три дня…», очевидно обращенном к Н.С.Алексееву, где называет Инзова «спаситель молдаван» (в черновом варианте). Полномочный наместник края Инзов усиленно занимался установлением законности и привлекал к этой работе, в частности к переводам с молдавского языка на русский через посредство французского, свою канцелярию, в том числе и Пушкина.
Отношение Инзова к Пушкину было особенным. «Добрый и почтенный… русский в душе» (по словам Пушкина), Инзов с исключительной сердечностью относился к Пушкину. «Инзов, - пишет поэт, - очень меня любил». А в письме к А.Н.Тургеневу от 14 июля 1824 года Пушкин сообщал о том, что Инзов сажал его под домашний арест, когда поэту случалось побить молдавского боярина. Писал даже, что Инзов «в то же приходил меня навещать и беседовать со мной о гиспанской революции».
Ф.Вигель в своих «Записках» оставил такие строки: «Нередко Инзов разговаривал со мной, вздыхал о Пушкине, любезном чаде своем. Судьба свела сих людей, меж ними великая разница в летах (31 год) была малейшим препятствием к искренней взаимной любви… С первой минуты прибывшего совсем без денег молодого человека Инзов поместил у себя жительством, поил, кормил его, оказывал ласки и так осталось до самой последней их минуты их разлуки. Никто так глубоко не умел чувствовать оказываемые ему одолжения, как Пушкин… Его веселый острый ум оживил, осветил пустынное уединение старца. С попечителем своим, более чем начальником, делался он смел и шутлив, никогда не дерзок, а тот готов был все простить». (11)
Когда кто-либо из петербургского начальства запрашивал Инзова о поведении поэта, генерал отвечал: «Г.Пушкин, состоящий при мне, ведет себя изрядно» или «Пушкин, живя в одном со мной доме, ведет себя хорошо и при настоящих смутных обстоятельствах не оказывает никакого участия в их делах». (12)
По приезде в Кишинев Пушкин поселился вначале в небольшом домике купца Н.Н.Наумова, но вскоре Инзов предоставил ему две комнаты в большом двухэтажном доме, где помещались канцелярия и резиденция наместника. Дом принадлежал богатому молдавскому боярину Иорданико Доничу и был покрыт росписью, характерной для некоторых молдавских жилищ того времени. Окруженный садом и виноградником дом Донича стоял на холме, откуда открывалась живописная панорама на Кишинев и его окрестности. Когда землетрясения (14 июля, 5 ноября 1821 года) повредили верхний этаж, Инзов перевел свою канцелярию в другое место, а Пушкин оставался жить внизу, находя, по-видимому, оригинальной и поэтичной жизнь среди развалин.
После ухода в 1823 году с поста полномочного наместника Бессарабского края Инзов остается попечителем колонистов южного края. В 1830 году он переехал в Болград, где в 1845 году умер и там же был похоронен. (13)
Весной 1822 года Пушкин переехал в дом коллежского секретаря Николая Степановича Алексеева – сослуживца, ставшего надолго его верным другом. У него поэт прожил до августа 1823 года. Об Алексееве Липранди в своих воспоминаниях пишет: «… коллежский секретарь Николай Степанович Алексеев по крайней мере 10-ю годами старше Пушкина, был вполне достоин дружеских к нему отношений Александра Сергеевича. У них были общие знакомые в Петербурге и Москве; И в Кишиневе Алексеев, будучи старожилом, ввел Пушкина во все общества. Русская и французская литературы не были ему чужды. Словом, он из гражданских чиновников был один, в лице которого Пушкин мог видеть в Кишиневе подобие образованным, столичным людям, которых он привык видеть». (14)
В последствии, уже уехав из Молдавии, Пушкин не порывал дружеских связей с Н.С.Алексеевым, со своим, как он его шутливо называл, «лукавым соперником» и «черным другом». В своих письмах Н.С.Алексеев делился с поэтом воспоминаниями о днях. Проведенных вместе в Кишиневе, передавал ему новости из Молдавии, сведения об общих знакомых.
Круг знакомых Пушкина в Кишиневе был довольно обширен и насчитывал более 200 лиц, однако с подавляющим большинством из них поэт встречался по долгу службы или в местном светском обществе. Любимые увлечения, светские развлечения, дружеские пирушки и дуэли, как дань молодым годам, отнюдь не занимали основного места в кишиневском времяпрепровождении Пушкина, а составляли лишь чисто внешнюю сторону его жизни. Пушкин, по свидетельству И.П.Липранди, предпочитал всему этому «беседу с людьми, его понимающими, завязывал знакомства, главным образом, среди наиболее передовых и культурных военных и чиновников, находящихся тогда в Кишиневе, и передовых кругов молдавского общества.


Этими же причинами объясняется глубокий интерес поэта к Бессарабии, ее древней истории, народу, достопримечательным местам. В 1824 году в своих заметках о поэме «Цыганы» Пушкин писал: «Бессарабия, известная в самой глубокой древности, должна быть особенно любопытна для нас:


                      Она Державиным воспета
                      И славой русскою полна.


Но доныне область сия нам известна по ошибочным описаниям двух или трех путешественников». В вариантах примечаний к этой же поэме находим следующие пушкинские строки: «От Олега и Святослава до Румянцева и Суворова она была театром наших войск», а в другом варианте «От Олега и Святослава до Румянцева, Суворова и Кутузова она была театром наших вечных войн».
Еще раньше, в 1822 году, свое отношение к Бессарабии Пушкин ярко выразил в послании к поэту Е.Баратынскому из Кишинева в Москву:

 

                        Сия пустынная страна
                        Священна для души поэта;
                        Она Державиным воспета

                        И славой русскою полна.


А русской славой Бессарабия была действительно полна. Достаточно вспомнить: Иркутский поход Петра I – 1711 год
И.А.Румянцев с 39-тысячным войском разбил 80-тысячную армию турок у реки Ларги – 7 июля 1770 год
17-тысячное русское войско разгромило 150-тысячную турецкую армию около с.Вулканешты и реки Кагул – 21 июля 1770 год
Войска под командованием А.В.Суворова и М.И.Кутузова овладели крепостью Измаил – 11 декабря 1790 год
Осада и взятие Бендерской крепости войсками 2-й русской армией под командованием П.И.Панина – июль – сентябрь 1770 год
Осада и взятие Бендерской крепости русской армией под командованием Г.А.Потемкина-Таврического – октябрь – ноябрь 1789 год
Взятие Бендерской крепости войсками генерала Мейендорфа – ноябрь 1806 год
Живя в Бессарабии, Пушкин совершил ряд путешествий. Эти поездки необычайно обогатили впечатлениями поэта, оставили незгладимый след в его творчестве. Приехав в Кишинев в сентябре 1820 года, Пушкин уже в середине ноября уехал в Каменку Киевской губернии. С заездами, по всей вероятности, как считают некоторые исследователи, в Киев и Тульчин. Несколько месяцев поэт жил в имении Давыдовых, встречаясь с членами Южного общества декабристов. Предполагают, что в октябре – ноябре 1822 года поэт вновь совершил путешествие в Каменку.
В июле – августе 1821 года Пушкин около месяца провел в имении К.Ралли в селе Долна. В это время у сел Долна, Юрчены, Варзарешты кочевал цыганский табор. Александр Сергеевич был буквально поражен красотой цыганки Земфиры. Ее большие черные глаза, вьющиеся длинные косы пленили сердце поэта. Он собирался остаться на несколько дней в Юрченах, а пробыл там более двух недель.
Впечатления о пребывании в цыганском таборе сохранились у Пушкина на всю жизнь, и нашли свое отражение в поэме «Цыганы». Непосредственное общение с молдавскими цыганами обусловило необычайно яркое описание образов, нравов, быта и природы края. Писать поэму он начал в январе 1824 года, уже, будучи в Одессе.
Наконец, с 13 по 23 декабря 1821 года Пушкин, по разрешению И.Инзова, сопровождая И.Липранди в его служебной командировке, совершает десятидневное путешествие по маршруту: Кишинев – Бендеры – Каушаны – Паланка – Аккерман – Шабо – Татарбунары – Измаил – Болград – Гречены – Готешты – Лека – Леово – Гура – Сарацика – Гура – Галбена – Резены – Кишинев.
Липранди было поручено произвести следствие в связи с солдатскими волнениями, происшедшими в 32-м егерском полку в Аккермане (теперь Белгород-Днестровский) и 31-м егерском полку в Измаиле.
14 декабря 1821 года, поутру, Пушкин и Липранди выехали на почтовой каруце за Бендерскую заставу. Впереди 570 верст. Путешествие в почтовой каруце по бессарабским дорогам было не из легких. Вот что писал молодой лекарь В.И.Даль, побывав в Бессарабии в 1829 году: «…каруцы, собственно почтовый экипаж, перекладные бывают полтора аршина длины и едва более вышины от земли; почему и походят на ручные повозки. Вы садитесь, согнув ноги или подвернув их под себя, ямщик верхом на коренной, и четверка с выносом мчит вас через пень. Через колоду, едва переводя дух на половине дороги, где суруджиу с замечанием «жуматате де друм» слезает с голого своего арчака».
Из расписаний станций на 1813 год видно, что из Кишинева до Бендер стояли три станции: Мерены, Чапражин, Бендеры, на каждой по 28 лошадей. Вызывает вопрос название станции Чапражин. Где располагалась эта станция? По-видимому, где-то возле Калфы или Рошкан.
Первый крупный населенный пункт, который проезжали Пушкин с Липранди, был город Бендеры. Известный по архивным свидетельствам с начала XV века как таможенный пункт, он позднее назывался Тигина и находился во владении молдавских господарей вплоть до турецкого завоевания. В 1538 году, захватив Тигину, турки приступили к строительству мощной крепости на правом берегу Днестра, дав ей название Бендеры. В ходе русско-турецких войн она трижды (1770, 1789 и 1806гг.) была взята русскими войсками.
В той или иной степени Пушкину об этом наверняка было известно от Липранди и из других источников. Но еще больше его интересовало в Бендерах – это остатки шведского лагеря у села Варница, в четырех километрах от Бендер, где после Полтавской битвы жил шведский король Карл XII, а также находилась могила украинского гетмана Ивана Мазепы, умершего и похороненного, якобы, там же на Варнице. Пушкин настойчиво упрашивал Липранди остановиться в Бендерах на ночевку, чтобы осмотреть окрестности утром. Но Липранди спешил и они остановились только в Каушанах. Каушаны также интересовали Пушкина с исторической стороны. С XVI века до начала XIX века здесь располагалась столица буджакских ханов. Остатки ее и надеялся найти поэт, но безуспешно. Липранди сообщает: «Первая от Бендер станция, Каушаны, взбудоражила Пушкина – это бывшая до 1806 года столица буджакских ханов. Спутник мой никак не хотел верить, что тут нет никаких следов, все разнесено». (15) Далее они проехали через селение Паланку, но «развалины древней башни в Паланке, мимо которых мы проезжали днем, - пишет Липранди, - интересовали его гораздо менее». (16) В Аккермане Пушкин заинтересовался крепостью, построенной в начале XV века, и ходил «осматривать замок, сложенный из башен различных эпох». Затем они посетили стоящую в 6 километрах от Аккермана швейцарскую колонию Шабо, основанную швейцарцем-естествоиспытателем и масоном Тарданом.
Возвратившись в Аккерман, Пушкин и Липранди выехали в Измаил через Татарбунары. Пушкин ознакомился в Измаиле с местами, связанными с суворовским штурмом Измаила. Осматривая, построенную турками в веке Измаильскую крепость и ее береговую часть, поэт, по словам Липранди «удивлялся, каким образом Де-Рибас во время суворовского штурма мог со стороны Дуная взобраться на эту каменную стену и пр. Подробности штурма ему были хорошо известны». Кроме того, Пушкин посетил «крепостную церковь, где есть надписи некоторых убитых при штурме».
Потом – Болград, точнее, Табак, так как Болграда, находящегося в трех километрах от этого села, в 1821 году еще не существовало. Здесь находилось управление болгарскими колониями, основанными в Бессарабии. Пребывание Пушкина на юге края, где были расположены болгарские колонии, нашло свое не только яркое художественное, но и этнографически точное отображение в отрывках (видимо, к задуманной поэме Кирджали), набросанных в 1828 году.

 

                    В степях зеленых Буджака, 
                    Где Прут, заветная река.
                    Обходит русские владенья,
                    При бедном устье ручейка       
                    Стоит безвестное селенье.
                    Семействами болгары тут
                    В беспечной дикости живут,
                    Храня родительские нравы…

 

Подъезжая к селению Гречены (в 19 километрах от Вулканешт), Липранди сказал Пушкину: «Жаль, что темно, он бы увидел влево Кагульское поле». «При этом слове, - рассказывает Липранди, - он встрепенулся и первое слово его было: «Жаль, что не ночевали, днем бы увидели». «Тут я, - продолжает Липранди, - опять убедился, что он вычитал все подробности этой битвы, проговорил какие-то стихи и потом заметил, что Ларга должно быть вправо и проч.» Не в этот ли момент у поэта сложились стихи, посвященные Кагульской битве, как результат мгновенного творческого озарения. В таком случае эти стихи можно отнести не к началу 1822 года, а к декабрю 1821 года.

 

                    Чугун кагульский, ты священ
                    Для русского, для друга славы – 
                    Ты средь торжественных знамен
                    Упал горящий и кровавый

                    Героев севера губя.


Позднее, на Кагульском поле битвы, в течение 1844 – 1848 годах был сооружен, а в 1849 году открыт, в одном километре от с.Вулканешты и речки Кагул, памятник, представляющий собой круглую колонну в дорическом стиле, высотой до 25 метров, установленную на пьедестале с двумя чугунными плитами, на одной из которых написано: «1770 года, июля 210го дня, граф Петр Александрович Румянцев на сем месте с семнадцатью тысячами русских воинов разбил стопятидесятитысячную армию под начальством верховного визиря Халиля-паши». На другой плите написано: «Памятник сей незабвенной битвы, в которой пали навсегда свирепые янычары, несколько столетий страшившие Европу, Азию и Африку». В 1856 году памятник подвергся капитальной реставрации, на капители восстановлен крест над полумесяцем. (17)
Интересно, что в районе современного Кагульского обелиска первой половине ХХ века, было найдено чугунное коромысло с клеймом: «Мастер Егор Ильин Арлов в Касиливе. 1821 год». Не исключено, что эта деатль чугунного памятника, который существовал на месте нынешнего обелиска. (18) Слева от него, если смотреть со стороны села Вулканешты, находился 3-х метровый памятник, поставленный на месте гибели полковника С.Воронцова, отца М7С, Воронцова, у которого служил в Одессе Пушкин.
В дальнейшем, проехав Готешты, Леку, Леово, Пушкин с Липранди свернули от Прута на тракт, идущий к Кишиневу. Проехав затем, как указывалось выше, Гура-Саращику, Гура-Галбену и Резены, Пушкин после 10-дневного путешествия по Бессарабии прибыл в Кишинев.
За исключением предполагаемой поездки поэта в Каменку и Киев, и возможного в ходе ее посещения Тульчина в ноябре – декабре 1822 года, до июля 1823 года Пушкин прожил в Кишиневе безвыездно. Лишь в начале июля 1823 года Пушкин по разрешению Инзова выехал в Одессу для лечения морскими ваннами. В письме к брату Льву из Одессы от 25 августа 1823 года поэт писал: «Мне хочется, душа моя, написать тебе целый роман – три последние месяца моей жизни… Вот в чем дело: здоровье мое давно требовало морских ванн, я насилу уломал Инзова, чтобы он отпустил меня в Одессу, - я оставил мою Молдавию и явился в Европу… Приезжает Воронцов, принимает меня очень ласково, объявляет мне, что я перехожу под его начальство, что остаюсь в Одессе – кажется и хорошо – да новая печаль мне сжала грудь – мне стало жаль моих покинутых цепей. Приехал в Кишинев на несколько дней, провел их неизъяснимо элегически – и, выехав оттуда навсегда, - о Кишиневе я вздохнул». 9 – 10 августа 1823 год. Пушкин переехал в Одессу.
«И тщетно там пришлец унылый…»
Путешествия, которые совершил поэт по югу Российской империи в период с 1820 по 1824 годы, занимают незначительный временной отрезок времени в сравнении с общей продолжительностью пребывания Пушкина и в Бессарабии, и в Одессе. Тем более они поражают богатейшими жизненными наблюдениями, которые поэт почерпнул в ходе этих поездок. Произведения Пушкина, написанные как в Молдавии, так и в более поздний период, носят отпечаток глубокого познания этого края.
Исключительно плодотворной в этом плане оказалась и трехдневная поездка поэта с И.П.Липранди (17 – 19 января 1824 год) в Тирасполь, Бендеры, откуда он один заехал в Каушаны. Как уже отмечалось выше, в ходе 10-дневного путешествия по Бессарабии, с 13 по 23 декабря 1821 года, Пушкину с И.П.Липранди из-за недостатка времени не удалось посетить Варницу. И вот, спустя 2 года, они смогли осуществить свои намерения и активно продолжили поиски следов пребывания шведского короля Карла XII и украинского гетмана Ивана Мазепы.


Этот факт свидетельствует о том, что интерес Пушкина к Бендерам носил не случайный и не сиюминутный характер. Мы с уверенностью можем говорить о том, что Александр Сергеевич эти несколько лет жил ожиданием более тесного знакомства с нашим городом и был по-настоящему заинтригован происходившими здесь событиями.
Из «Истории малой России», российского историка А.Н.Бантыш-Каменского, вышедшей в 1822 году, да и ранее, вероятно, от самого Липранди Пушкин узнал, что «тело Мазепы предано земле в Варнице близ Бендер». Он живо интересовался этими событиями и об этом «странном Бендерском деле», по выражению самого Пушкина, упомянул в своей «Истории Петра».
Таким образом, встреча Пушкина с Бендерами была практически предопределена, и отнюдь не одними лишь личными пристрастиями и соображениями поэта, а самой логикой происходивших здесь в XVI – XIX веках исторических событий. Турки по достоинству оценили выгодное географическое и стратегическое положение Тигины и вовсе не случайно построили мощную крепость на высоком правом берегу Днестра, у крутой его излучины недалеко от впадения в Черное море.
Сильный турецкий гарнизон турецкой крепости, действуя в тесном взаимодействии с буджакскими татарами, мог с молниеносной быстротой наводить порядок в подвластной султану Молдавии. Бендерская твердыня являлась надежным стражем на границе Оттоманской империи. Вот почему под защиту ее стен после поражения в Полтавской битве бежали шведский король Карл XII и украинский гетман Иван Мазепа.
27 июня 1709г. шведская армия короля Карла ХII в генеральном сражении под Полтавой потерпела сокрушительное поражение от войск Петра I. Битва началась в 2 часа ночи , а к 11 часам перед полуднем шведы дрогнули и обратились в бегство. Еще раньше, когда исход сражения уже ни у кого не вызывал сомнения, с частью казаков бежал из-под Полтавы гетман Мазепа. Спасаясь от мести русского царя, шведы и казаки во главе с Мазепой, даже вступив во владения турецкой империи, не чувствовали себя в безопасности. Они могли остановиться под Очаковым, но тот мог подвергнуться нападению войск Петра I. Как нельзя, кстати, пришлось предложение Юсуф-паши, сераскира Бендерского, вступившего в переговоры с Карлом XII от имени Порты. Он от имени султана пригласил шведского короля и его спутников в Бендеры под надежную защиту ее стен и крепостных орудий.
В то же время по прихоти той же истории легендарное «сидение» Карла XII и Мазепы в Бендерах могло и не состояться, а, следовательно, мог не почтить своим вниманием Варницу и Пушкин. Одержав победу под Полтавой, царь Петр торжествовал больше всех и тотчас организовал пышный обед во славу русского оружия. Ни один из приближенных генералов не подумал об организации немедленного преследования бежавшего противника, в том числе шведского короля с Мазепой, и лишь с опозданием русские предприняли погоню. В результате беглецам, хоть и с большими потерями, удалось ускользнуть.
Однако, история, как известно, не терпит сослагательного наклонения. 23 июля 1709 года Карл XII с остатками своего войска из 1800 солдат и офицеров прибыли в Бендеры. В личной свите короля находились фельдмаршал Аксель Спарре, генералы Дальдорф, Роз, Порсе, а также Горд, Бьельке. Особо приближенные – Мюллерн, Фейф, Грутгузен и др.
Шведы в сопровождении турок двигались по проселочной дороги вдоль левого берега Днестра вверх по течению, где напротив нынешнего мясокомбината у подготовленного палаточного лагеря им уготована была торжественная встреча. Со стен крепости грянули залпы из 24 орудий. Однако, шведы здесь не остановились и разбили палаточный лагерь там же на левом берегу. В районе нынешнего городского пляжа, чуть левее крепости. Шведов и казаков здесь собралось общим числом около 3 тысяч человек.
На следующее утро король, прогуливаясь по лагерю, решил осмотреть крепость поближе. Остановившись напротив, он и его приближенные по достоинству оценили оборонительные сооружения, обратили также внимание на зеленый оазис, примыкающий к нижней части крепости. Стоял июльский зной, трава пожухла и выгорела, палатки же являли собой слабое укрытие от солнца.
Решение было принято сразу. Шведы полностью переправились на правый берег к 1 августа и, не мешкая, приступили к строительству и обустройству нового лагеря. Жили вначале в палатках или просто под деревьями, начав рыть и оборудовать землянки и полуземлянки, тем самым дав понять туркам, что намерены погостить здесь изрядно.
К началу зимы Карл XII и некоторые его приближенные выстроили небольшие домики, углубленные в земле, не приняв во внимание предупреждение турок о том, что данное место заливает при повышении уровня вод Днестра. Компактный и хорошо ухоженный городок шведы, как многочисленные именитые гости, любовно называли «Карлополис». На окраинах и вдоль дороги в селе Липканы в полуземлянках жили драбанты, поляки и небольшая часть казаков. Со стороны реки расположились янычары, несшие охранную службу.
Узнав о намерении короля остаться в этих краях на зиму, турецкий султан повелел господарю Молдавии Николаю Маврокордато оказать помощь шведам в обустройстве лагеря и снабжении его продовольствием.
На момент прибытия в Бендеры Карлу XII было 27 лет, он прожил здесь с июля 1709 по февраль 1713 года. По свидетельству одного из очевидцев тех далеких дней «Король шведский был молодой человек, не более тридцати лет, высокого роста, тонок, с продолговатым лицом, рябоват, с большим носом, плечист, острижен под гребенку и, сколько раз мы его видели, в одном костюме: штаны и камзол лосиные, а верхнее платье суконное, синее, отороченное по краям галуном; ездил не на особенно щегольской лошади». (19).


Находясь под Бендерами Карл XII внимательно следил за ходом событий, устраивал частые учения, надеясь на новый поход против русских. Предпринимаемые им энергичные меры подстрекательства Турции, Польши, Крымского ханства время от времени приносили свои плоды. Частыми гостями короля в Бендерах были дипломаты Франции и Австрии. Совместно они вырабатывали планы воздействия на Турцию. Подолгу здесь бывал татарский хан Девлет-Гирей. В Бендерах Карл XII неоднократно встречался с развенчанным польским королем Станиславом Лещинским.
Прутский поход Петра I в Молдавию закончился неудачей. Подогреваемый балканскими правительствами русский царь совершает попытку освободить край от турецкого господства, однако его не поддержал ни господарь Валахии К. Брынковяну, обещавший ему помощь, но в итоге еще и ставший на сторону турок, ни Балканские народы, не поднявшиеся на восстание, ожидая наперво победы российской армии.
В итоге 9 июля 1711 года 135-тысячное войско турок окружило под Станилештами 38-тысячную армию русских. Петр пишет Сенату: «Господа Сенат! Извещаю вам, что я со своим войском… в семь крат сильнейшею турецкою силой так окружен, что все пути к получению провианта пресечены, и что я без особливые божии помощи ничего иного предвидеть не могу, кроме совершенного поражения, или что я впаду в турецкий плен…» (20) В Прутском походе армия Петра потеряла 27285 человек, из которых в бою пало 4800. Остальные умерли от голода, жажды, болезней. Армия выступила в поход, имея провианта всего на 8 дней.
Обе стороны не испытывали желание продолжать боевые действия, поэтому первое же предложение русских о мире, сделанное 11 июля, без колебаний было принято турками. Ю. Понятовский, представлявший интересы Карла XII в Стамбуле, еще не ведал об условиях сторон и немедля отрядил в Бендеры курьера. Тот прибыл к королю вечером 12 июля, в тот же день, когда был подписан Прутский мирный договор.

 

Окончание статьи готовится к публикации.

 

 

 

                                    



        г.Бендеры 
ул.Советская 40-42

тел.+373(552) 2-85-03
тел.+373(552) 2-88-39


bikmuz@mail.ru



Russian Belarusian English German Romanian Ukrainian
Родион Гербель-Гений подземной войны К 145-летию со дня рождения знаменитого уроженца г.Бендеры К.К. Гедройца История кинотеатра имени Горького О доме детского и юношеского творчества История бендерского железнодорожного вокзала 25-летию создания Бендерского ГОВД ПМР посвящается. Женщины Приднестровья «Подарки на память» от Бендерского историко-краеведческого музея. Приглашаем на выставку Новые поступления в музей Международный день музеев в Бендерском историко-краеведческом музее. 18 апреля Международный день памятников Воинам-интернационалистам посвящается На страже интересов народа! Бендеры летом 1992 года. Как это было. Города- побратимы города Бендеры. Музей-сокровищница культуры и истории Молдавская керамика Вековой юбилей Бендерского Историко-краеведческого музея Бендеры в годы первой мировой войны Не прерывая связь поколений Дню Конституции ПМР посвящается Молдова-Румыния Художник Иванов М.М. и его прекрасные виды Бендерской крепости Огнеборцы Королевское сражение Вольтер -"Карл в Бендерах" Еще раз о геральдике, о Бендерском гербе. В музее появились новые экспонаты Загадки старой крепости Бендерский штрафбат Однажды, 300 лет тому назад Триумфальная арка для города победителя Страницы древности седой Пушкин и Бендеры Против вымысла и фальсификаций Освободитель История Бендерских храмов Гарин-Михайловский и его подвиг в Бендерах Бендеры древнейший город на Днестре А.Лебедь в Бендерах Сохраним память о войне ради мира